«Мы тоже победили в той войне»
Говорят "На войне детей не бывает". И действительно, война пронеслась бурей по неокрепшим душам детей, заставила их расстаться с детством, перевернув всю их привычную жизнь. Она запечатлелась самым страшным воспоминанием в памяти целого поколения детей.
Во вторую Мировую войну всего на земле погибло 13 миллионов детей, но тем, кто выжил и дожил до славного полувекового юбилея Победы, наверняка есть что рассказать нам о том, что о ни видели, чувствовали, делали и что запомнили в то грозное время.
Сегодня своими воспоминаниями о годах детства, совпавших с самой жестокой из войн, делится с нами Индустрий Михайлович Крылов - ветеран труда, много лет проработавший на Сясьском ЦБК, а в годы войны бывший юнгой.
- Когда началась война, мне уже исполнилось 12 лет. Застала она меня в деревне Льзи, что в 28 км от Сясьстроя и в 2 км от Хвалово. Это родина моей матери, где я каждый год проводил школьные каникулы. Тревожную весть о войне принесли к вечеру. Надо сказать, что для нас она не явилась неожиданностью. Мы жили в то время в обстановке ожидания войны. Вопрос "Будет ли война?" у всех был ан устах уже два года. Так или иначе, но чувствовалось, что без войны не обойдется.
Первое военное лето я провел во Льзях, вернулся в Сясьстрой к началу учебного года.
С началом войны приказано было сдать охотничье оружие и боеприпасы, введено затемнение, вышло распоряжение заклеить оконные окна крест-накрест полосками бумаги, чтобы предохранить их от ударной волны при разрывах бомб. С приближением фронта к Ленинграду в Сясьстрое стал каждый день звучать надрывистый гудок комбината, обозначающий воздушную тревогу и отбой. Немецкие самолеты, как правило, пролетали мимо и на больших высотах. Надо полагать, это были самолеты-разведчики. За весь период лета и осени упало только две бомбы, да и те, кажется, были случайными. Одна из них попала в свинарник бывшего подсобного хозяйства - это там, где сейчас цех СБИ. Вторая была сброшена на Рогожский луг. Вероятно, экипажам надо было избавиться от оставшихся на борту бомб, опасных при посадке. Бомбежками это не являлось, но шуму и страху наделало много.
Основное население поселка подлежало эвакуации. Многие мои товарищи уехали со своими семьями на восток. Отца моего, командира запаса, сразу же забрали на фронт, а мать эвакуации не подлежала, так как была фармацевтом и была нужна в Сясьстрое.
Местные ресурсы питания были полностью использованы, продовольственное и прочее снабжение прекратилось. С первого сентября в Сясьстрое уже были введены хлебные карточки. Нормы были такими: рабочими и ИТР - 500 г, служащим - 400 г., иждивенцам - 300 г. хлеба. Очередь за хлебом занимали с вечера, то и дело пересчитываясь. В начале декабря нормы хлеба уменьшились: взрослые получали 300-400 г. хлеба, а дети лишь 150 г. Только хлеба. Ни сахара, ни круп, ни жиров, ни соли. Ничего! В это время многие стали опухать от голода, началась дистрофия, которая чаще всего кончалась смертью.
Но жизнь продолжалась. Оставленная для местных нужд малая турбина ТЭС давала электроэнергию, водопровод и канализация функционировали, в пекарне выпекали хлеб, даже в Доме культуры крутили несколько застрявших в поселке лент, одной из которых, помню, был кинофильм "Светлый путь". 1 сентября начала свою работу школа. Учебный год у сясьстройских детей начался в той, построенной в 1939 году, школе, где сейчас располагается детско-юношеская спортивная школа и Дом детского творчества. Но вскоре школу перевели в здание бывшего детского очага, где теперь находится детская музыкальная школа, а освободившееся здание заняли под один из госпиталей. В школе было холодно, даже чернила замерзали. Приходилось носить с собой свой пузырек с чернилами.
После того, как г. Тихвин освободили от немецких оккупантов, из глубины страны в осажденный Ленинград и близлежащие районы, в том числе и в Волховский, стало поступать какое-то продовольствие. В связи с этим по линии РОНО для школьников в январе-феврале 1992 года были организованы бесплатные завтраки. Не бог весть что, но все-таки: полукорочка хлеба с ложкой сахарного песку и даже немного манной каши с добавкой масла.
Зиму как-то пережили. Однако истощенные люди продолжали умирать. Умер и мой приятель Геня Лукьянов, находившийся на последней стадии дистрофии. С приходом весны, улицы, дворы и сараи, загаженные и засоренные всяким хламом, были как-то быстро приведены в относительный порядок.
Военные госпитали, ремонтные мастерские и прочие воинские организации и части, а с весны и верфь, созданная для постройки судов, давали населению работу и продовольственный паек. Освобожденные от оккупации колхозы района провели сев. Для прополки всходов нужны были рабочие руки, и нас, школьников, после окончания учебного года направили на полевые работы в район станции Мыслино.
Лето 1942 года в Сясьстрое было довольно спокойным. Немецкая авиация пока оставляла его в покое. Ребята, мои сверстники, поступали на работу: кто в литейку, кто в автомастерскую, кто на судоверфь. Некоторые трудились на судоверфи. Начался сентябрь, но школа так и не открылась и я пошел работать в 11-е стационарные авиамастерские ВВС Балтийского флота, входившие в состав действующей армии. Начинал как ученик слесаря, потом стал инструментальщиком. Мастерские занимались капитальным ремонтом в основном самолетов-истребителей. Существовала своя летно-испытательная станция со штатом летчиков-испытателей. Находилась она в том месте, которое и поныне называют аэродромом. Летчики жили в Сясьских Рядках.
Детям приходилось работать наравне со взрослыми, зачастую по ночам с сверхурочно. Но все старались как можно лучше выполнить свою работу. К новому, 1943 году, меня сфотографировали на Доску почета.
В конце зимы-начале весны 1943 года авиамастерские, как часть действующей армии, перебазировались в Новую Ладогу. Передислокация была связана с совершившимся прорывом блокады Ленинграда. Все лето мы ремонтировали штурмовики ИЛ-2, на которые приходилась в то время основная воздушная работа. В это время я уже считался юнгой, состоял на довольствии и работал на монтаже в самолетном цехе, а в штат части я был включен еще с октября 1942 года.
будни проходили, заполненные работой и бомбежками. А бомбили наши края, то есть Ладоге, Сясьстрой и Волхов, часто и основательно. Сясьстрой - меньше и реже. Но Ладоге доставалось крепко! Ведь это был не только порт, но и основная база Ладожской военной флотилии с ее командованием и штабом, а также штабом охраны водного района - ОВРа. Не раз меня во время бомбежки прикрывали своим телом старшие товарищи, если мы вдруг не успевали добежать до укрытия.
Однажды я счастливо избежал смерти, когда две крупнокалиберные бомбы весом по тысяче килограммов упали рядом с нами (одна - в соседний склад ГСМ, а другая - в 10 метрах от нашей щели) и не разорвались.
В этот день над нами был целый полк - тридцать шесть "Юнкерсов-88". Зашли, как и всегда, с юга, со стороны Волховстроя. Это был ад кромешный: рев моторов, огонь всей флотилии из крупнокалиберных пулеметов ДШК и орудий, с кораблей, с катеров, с берега, с неба валятся такие вот "хряки" в тонну и в полтонны весом, земля ходит ходуном, сплошной грохот, летящие по воздуху камни и бревна...
После разгрома немцев под Ленинградом авиамастерские были передислоцированы вместе с уходящим фронтом дальше на запад. По собственному желанию я перевелся во Флотский полуэкипаж Ладожской военной флотилии, где, исполняя обязанности вестового, ожидал возможности назначения в плавсостав охраны водного района на какой-нибудь корабль или катер. Но назначения так и не последовало. К осени 1944 года Краснознаменная Ладожская военная флотилия, выполнив свое предназначение, была расформирована. Поскольку я не являлся военнообязанным, то в любой момент мог подать рапорт об отчислении, что я и сделал. Осенью 1944 года я вернулся в Сясьстроя, чтобы продолжить учебу в школе".
Далеко в прошлое ушла Великая Отечественная война, уже полвека отделяет нас от событий огненных тех лет, однако продолжает она тревожить сердца ветеранов - участников войны.
Страна накануне юбилея Победы вновь чествует своих ветеранов войны, вручая им юбилейные медали "50 лет Победы в Великой Отечественной войне". Недавно в торжественной обстановке, наряду с другими участниками войны, получили юбилейную медаль и Индустрий Михайлович Крылов. Она стала достойным пополнением его предыдущих наград: "Ордена Отечественной войны II степени", медалей "За оборону Ленинграда", "За победу над Германией", юбилейных медалей, медали "Ветеран труда".
Материал подготовила В. Нестерова.
Сясьский рабочий" №16(2458), вторник, 25 апреля 1995 год.
- < Следующий материал: В.Ф. Голубев: «Всегда с земляками»
- «Был замечательный праздник» >
