Забыть эти дни, эти ночи нельзя
(Вспоминая пережитое).
Вот уже полвека отделяет нас от окончания одной из самых жестоких войн в истории человечества. Все меньше остается в живых тех, кто сражался непосредственно на фронтах Отечественной, приближая Победу. Тем более ценны для нас их воспоминания о войне. Ведь без памяти о прошлом нет и будущего.
Не скрою, что мне не сразу удалось уговорить ветерана войны М.П, Мешалкина придти в редакцию и поделиться своими воспоминаниями о войне. С трудом согласился он на это. И не потому, что рассказать ему нечего (рядовой Михаил Мешалкин - телефонист, а затем радист - прошел всю войну до последнего часа, имеет боевые награды, орден Отечественной войны I степени, медали "За боевые заслуги", "За отвагу", "За оборону Москвы", "За оборону Сталинграда", "За взятие Кенигсберга", "За взятие Берлина" и другие), просто он считает, что на войне всего лишь выполнял свою работу и все, хотя и в определенных условиях. Подвигов никаких особых не совершил, так стоит ли об этом рассказывать?
- И все же, расскажите о вашем боевом пути, - прошу я Михаила Петровича. Наконец он соглашается и начинает свой рассказ, все более увлекаясь и волнуясь.
Пути-дороги фронтовые.
- Когда началась война, мне шел 18-й год, и я только что окончил 10 классов Сясьстройской средней школы. 29 июля меня призвали в армию и по направлению военкомата я поехал учиться в 1-е Ленинградское Краснознаменное артиллерийское училище. 10 августа наше училище было эвакуировано в г. Энгельс (это под Саратовом), где мы продолжали учебу до середины октября. 14 октября приняли присягу и были направлены кто куда. Я попал в Татарскую АССР, а оттуда в составе 51-й отдельной стрелковой бригады - под Москву, где в это время было очень тяжелое положение. Здесь, в дачном местечке Одинцово, мы перекрывали шоссе на тех направлениях, где ожидалось появление немецких танков. Но немцы до нас так и не дошли.
Когда под Москвой обстановка стала более спокойной, нас перевели в Калининскую область. И вот здесь мы приняли первый бой - освобождали г. Горонец[?]. Я был тогда телефонистом во взводе управления артиллерийского дивизиона. Нашей задачей было - обеспечивать связь. Но во время того первого боя мне, естественно, хотелось самому пострелять. К сожалению, не довелось, правда, по приказу старшины заряжал диски ручного пулемета.
На Калининском фронте мы пробыли всю зиму 1941-1942 года. Досталось нам там и холода, и голода. Морозы в тот год стояли очень сильные, с едой было плохо. Многие меняли на еду ботинки, сапоги. А весной, когда все стало таять, приходилось в валенках шлепать по воде.
В апреле нас вывели с Калининского фронта и отвели в тыл. В. г. Калинине (на Волге) на базе 51-й отдельной стрелковой бригады была сформирована 119-я стрелковая дивизия, а на базе нашего артиллерийского дивизиона - 349-й артиллерийский полк.
После формирования летом 1942 года дивизии наша была переброшена на юг. Шли пешком до самого Дона. Вышли в том месте, где в него речка Хопер впадает. Здесь помню, переночевали в рыбацком селе, а утром пошли дальше, к линии фронта. Был уже ноябрь, ударили первые морозы. Выдали нам кому шапку, кому шлем (мне шлем достался), но некоторые бойцы тогда все-таки обморозились. Хорошо запомнил день, когда началось наступление, это было 19 ноября. Наступление началось, как обычно, с артиллерийской подготовки, которая длилась часа два. А накануне враг бомбил наши передовые позиции. Надо сказать, что в этом месте фронта стояли румынские части и особого сопротивления они не оказывали, так что оборону прорвали сравнительно легко. Много румын тогда было взято в плен.
Затем наша дивизия участвовала в окружении немцев под Сталинградом, где мы, выполняя поставленную задачу, "перерезали" железную дорогу, идущую ан запад, и взяли станцию Суровикино.
В конце марта 1943 года мы вышли к Ворошиловграду. Фронт к этому времени стабилизировался, и мы весну и все лето держали здесь оборону. А где-то в конце августа нашу часть перебросили южнее, к реке Миус. Немцы были на ее западном, более высоком берегу, а наши войска - на отлогом восточном. Наши позиции просматривались, как на ладони. Здесь мы пережили самые тяжелые бои. Участвуя в освобождении Донбасса, наша дивизия брала г. Макеевку, за что впоследствии получила название Макеевской, потом г. Сталино (ныне г. Донецк).
И так, продвигаясь с боями на запад, мы немного, километров 30, не дошли до Днепра. Здесь у немцев был сильно укрепленный плацдарм на восточном берегу Днепра, и мы стояли в обороне до конца января 1944 года. Зимы на Украине более мягкие, чем у нас, морозов не было, но зато сырости и грязи хватало. Ощущения были довольно неприятные - уж лучше бы мороз, чем эти грязь и сырость. В конце января вновь началось наступление, в результате которого мы вышли к г. Николаеву.
Потели в тех боях были очень большие. В нашем артполку, по сравнению с другими, они были, конечно, меньше, но тоже заметные. Теперь, вспоминая те бои, я прихожу к выводу, что воевали мы тогда в большей степени числом, а не умением.
Из николаева нас эшелоном перебросили в Брянскую область, и после пополнения людьми и техникой наш артиллерийский полк участвовал на территории Белоруссии в операции "Багратион". Я в это время уже был радистом.
Пройдя всю Белоруссию, 22 июля севернее Бреста мы перешли границу Польши. Продвигаясь с боями по Польше, немного не дошли до Варшавы. Там фронт стабилизировался, и нас перебросили в Литву, на границу с Восточной Пруссией. В конце октября 1944 года наша дивизия вместе с другими, прорвав оборону врага, с боями вошла в Восточную Пруссию. Бои там шли сильные, не оставалось буквально ни одного целого дома, все было разрушено. У нас потери были очень большие, доходило до того, что в роте вместо сотни человек оставалось не более десятка. Потом наступление приостановилось, и мы на какое-то время стояли в небольшой деревушке. Затем в конце января вновь начались бои за освобождение Восточной Пруссии, в результате которых мы вышли к Балтийскому морю, юго-западнее Кенигсберга. Здесь бои кончились, и мы своим ходом были направлены на юго-восток Германии.
Прошли через всю Польшу, вышли к г. Бреслау, и оттуда по автостраде пошли на Берлин. Но до Берлина мы не дошли, километрах в 20-25-ти от него, у г. Цостен[?] нас повернули фронтом на восток, где мы должны были задержать немецкую группировку, которая прорывалась с Одера на запад. После ликвидации этой группировки в начале мая дивизия наша была переброшена в Чехословакию, но участия в боевых действиях на ее территории не принимала.
Здесь же, в Чехословакии, мы встретили День Победы в каком-то небольшом городке. В ночь на 9 мая вокруг раздались стрельба со всех сторон, шум поднялся невообразимый, все кричали "Победа!", обнимались. Было всеобщее ликование.
После Победы.
В этом чехословацком городке мы стояли, наверное, месяц. Жили в палатках, по-походному, недалеко от железной дороги. Надо отметить, что встречали нас тогда в Чехословакии хорошо. Мы даже в футбол играли с местными жителями из соседней деревни. Нас, помню, очень удивило, какой это культурный народ, как у них все хорошо обустроено, как везде чисто, какие красивые дома, хорошие дороги, вдоль дорог - плодовые деревья.... Впрочем, то же самое и у немцев.
Через месяц вернулись мы в Белоруссию, под город Слуцк. Здесь пришлось обустраиваться в чистом поле - строить казармы и тд.. Дивизия наша в 1946 году была расформирована, и я дослуживал в г. Бобруйске в батарее управления командующего артиллерией 3-го гвардейского корпуса. Демобилизовался в конце марта 1947 года в звании старшего сержанта, командира отделения связи.
- А как сложилась ваша дальнейшая судьба? - интересуюсь у Михаила Петровича.
- Как вернулся в Сясьстрой, сразу пошел работать на комбинат. Был техником по учету на ТЭС-1, потом, после окончания в 1964 году техникума целлюлозно-бумажной промышленности, здесь же работал инженером-электриком до выхода на пенсию.
Если говорить о семье, то женился я в 1950 году. Жена, Зинаида Ивановна, тоже всю жизнь проработала на комбинате, в бухгалтерии. На комбинате сейчас работают и наши сыновья: Николай на КБФ, а Александр - в ДМЦ.
Еще немного о войне.
- Михаил Петрович, давайте еще немного вернемся к годам Великой Отечественной, - предлагаю моему собеседнику. - Скажите, страшно было на войне?
- Конечно, страшно, особенно когда идет бой и кругом стреляют. Задача в том, как перебороть страх. В такие моменты в голове - никаких высоких материй, только одно: если не ты убьешь, то тебя убьют.
Я, конечно, никогда не думал, что доживу до конца войны, до Победы. Столько смертей видел, ведь на войне каждый день погибают люди - сегодня один, завтра другие. "Почему же я должен остаться в живых? Когда-нибудь и моя очередь подойдет", - так примерно рассуждал тогда. А иногда, бывало, до чего все осточертеет, что думаешь: "Скорей бы уж конец!".
Но все-таки жить хотелось не смотря ни на что. И если уж, как говорится, "подопрет", то сразу начинаешь соображать, что сделать, чтобы не погибнуть зря. Очень многое значит умение сосредоточиться в такие моменты, не растеряться, не впасть в панику, принять правильное решение и не действовать опрометчиво. Кстати, было замечено, что т от, кто больше боялся, тот, как правило, погибал скорее.
И Михаил Петрович еще долго рассказывал мне о различных случаях из фронтовой жизни, вспоминал своих боевых друзей. О себе же говорил немного, хоть и я попросила его рассказать по-подробнее.
- Никаких особенных героических поступков я не совершал, просто старался выполнять поставленную задачу. А она была в том, чтобы обеспечивать связь командира полка с командирами дивизионов и со штабом полка. На командном пункте командира полка мы вдвоем с напарником обеспечивали несколько направлений. Один из нас дежурил у телефона, а другой устранял все возникающие неисправности на линии. В поисках обрывов приходилось проходить не метры, а километры, и не только днем, но и ночью. Нагрузки, конечно, были большие как физические, так и моральные. И хоть мы и не ходили в атаку, но война есть война, приходилось часто налаживать связь и под огнем. Бывало, погибали и телефонисты, и радисты. Мне повезло - я остался жив.
"Верю в лучшие времена".
Разговор наш с Михаилом Петровичем как-то незаметно перешел на темы нашей нынешней жизни. И я увидела, что моего собеседника они волнуют нисколько не меньше, чем пережитое в годы войны. Не скрою, я была приятно удивлена, не услышав из уст ветерана ни таких привычных сейчас сетований на тяжелую жизнь, ни ностальгии по прошлым "застойным" временам. Наоборот, в нашем разговоре Михаил Петрович высказал удивительно современные взгляды на происходящие сейчас в нашем обществе процессы. С одинаково глубоким интересом и осведомленностью говорил он о современных политиках и о предстоящих выборах и в Госдуму, о войне в Чечне и о службе в армии, о положении в сельском хозяйстве и о росте преступности в стране, о новом Законе "О ветеранах" и о многом другом.
- Ну, а Вы верите, что все-таки, в конце-концов, все у нас образуется, и жизнь станет лучше? - задаю очередной вопрос своему собеседнику.
- Вообще-то, я по натуре своей пессимист, но в этом вопросе - оптимист. Убежден, что все у нас со временем встанет на свои места. Я верю в лучшие времена. Главное, надо поменьше всем плакать да "караул" кричать, а побольше на себя надеяться. А еще надо законы соблюдать. Вот тогда и будет порядок в стране и настоящая демократия, которую многие сейчас понимают как вседозволенность.
А еще я бы пожелал всем побольше думать, кого и куда мы выбираем и что из этого может получиться. Надо ведь видеть хоть немножко "дальше своего носа".
- Что Вам, Михаил Петрович, помогает в жизни? Каково ваше, так сказать, жизненное кредо? - интересуюсь напоследок у ветерана.
- Я уже говорил, что по природе своей я пессимист, и это, как ни странно может показаться, мне помогает в жизни. Дело в том, что я никогда не жду чуда, "манны небесной", всегда предполагаю, что может быть худшее. Поэтому, что бы ни случилось в жизни, я все принимаю спокойно.
Расставаясь с Михаилом Петровичем, я поблагодарила его за рассказ о войне и за интересную беседу о нашей современной жизни, поздравила с 50-летием Победы и пожелала ему доброго здоровья на долгие годы, чтобы дожил он до тех времен, когда жизнь наша начнет меняться к лучшему.
Того же желаю и всем ветеранам в преддверии великого праздника - Дня Победы.
Е. Бардадымова.
Сясьский рабочий" №17(2459), суббота, 6 мая 1995 год.
- < Следующий материал: В честь юбилея Победы
- Свободу и счастье дарили солдаты... >
